Skip to content

Спонсоры и Партнёры

Организатор фестиваля

 

Администрация Новосибирской области

Администрация Новосибирской области
Департамент культуры


Генеральные партнёры

 

Новосибирская государственная областная научная библиотека (НГОНБ)

Союз писателей России (Новосибирское отделение)

Литературный семинар Геннадия Прашкевича


Партнёры фестиваля

 

Такси "Мой город"


Информационные партнёры

 

Бюро неформальных событий

Ярослав Шкрыль. Рассказы

декабря 23, 2010 Автор: Константин Бояндин

Большое Приключение Валерки.

(сказка для программистов дошкольного возраста, отрывок)

Глава первая

Длиннющая, потому, что нужно много рассказать и познакомиться с Лерочкой и Тролликом

Симпатичный маленький тролль, с зелёными, торчащими, словно кисточка на голове волосами, ловко перепрыгивал пропасти и уворачивался от злобных чудовищ, так и норовивших его съесть.

Лерочка (Лерка, когда Мама сердится), даже язык от усердия высунула. Язык был весь в цветных пятнах от фломастеров. Она изо всех сил помогала Троллику. В трудных местах даже пинала коробку компьютера, что, по её твёрдому убеждению, помогало Троллику прыгать через препятствия.

Надо сказать, что Лерочку (девочку почти семи лет, со светлыми, распушёнными волосами и непоседливым характером), с Тролликом связывала давняя дружба. Компьютерную игру про Троллика Лерочке подарил Папа, когда она была маленькая, ей было всего четыре годика. Подумать только как давно!

Впереди Троллика ожидала огромная расщелина, полная страшных и даже на вид голодных пауков. От волнения Лерочка закусила губу и так сильно пнула компьютер, что из кухни заглянула Мама.

– Доча, не пинай компьютер, он поломается. Останешься без своего Троллика.

– Мамочка, я же ему помогаю! - странные эти взрослые, — таких простых вещей не понимают! Да и Троллик не в гудящей железной коробке, а вот здесь, на экране. А в экран она уже даже пальчиками не тыкает. Что она, маленькая что-ли? А в коробку только диски с играми вставляют...

– Лера, не придумывай. Я пошла в магазин, тебе мороженое купить?

– Шоколадное! - кто же от мороженого отказывается?! Сразу страшно захотелось мороженого. Такого вкусного, с орешками и хрустящей шоколадной корочкой. Лерочка даже на стуле заёрзала.

Троллик нетерпеливо подпрыгивал на месте и размахивал руками - ждал, когда она продолжит игру. Он вообще-то послушный. Не то, что Мама и Папа. Говоришь им что не надо шарф одевать, а они не слушаются. Или колготки... И вообще, эти взрослые такие непонятливые...

Лерочка вздохнула. Трудно быть ребёнком. Попробовали бы они сами — то нельзя, это нельзя. Она немножко пожалела себя. Совсем недолго, только одну минуточку.

Ой! Она совсем забыла про Троллика! Им же ещё целую пещеру нужно пройти!

Лерочка снова стала помогать Троллику в его путешествии.

Ура! Вот они с Тролликом и добрались до Цветочной поляны. Здесь им нужно сделать много дел, прежде чем отправиться дальше. Над поляной суетились Добрые Пчёлки, собирая нектар в дорогу.

Лерочка с удовольствием болтала ногами, выбивая дробь на коробке компьютера. Сейчас ещё зайти к Раковому Ручью за водой, и в путь!

Вдруг экран стал тёмным. Лерочка пробовала щёлкать мышкой, нажимать на кнопки, но он никак не хотел включаться и показывать Троллика. Неужели сломался? Мама будет ругаться... А она же не виновата! Пинала-то она коробку? Значит, сломаться должна была она! А коробка целая — ни трещинки, стоит и тихо гудит как всегда... А Троллика нет. Наверное экран сломался... Это же он сам... А мама всё-равно будет ругаться...

Лерочке стало заранее обидно. Компьютер сам сломался, а ругать будут её. Глаза защипало и слезки побежали сами собой. Она забралась в кресло, свернулась калачиком и заплакала. Теперь ей действительно было себя жалко. Очень-очень!

Слёзки быстро утомили Лерочку и она уснула.

(Это ещё не конец главы, вот какая она длинная!)

Разбудил её Троллик.

– Лерик, вставай! Лера! - он теребил её за плечо, приплясывая от нетерпения. Троллик, как и все мальчишки, был не очень терпеливым и не любил долго сидеть на одном месте.

– Вставай, соня!

– Троллик? - сонные глаза Лерочки округлились от удивления, и она стала похожа на совёнка, - я всегда знала, что ты настоящий!

– Настоящий, говорящий, бегающий, прыгающий и даже делающий сальто1 - Троллик делал то, о чём говорил, — бегал по комнате, подпрыгивал, а в конце попытался сделать настоящее сальто, но не рассчитал и бухнулся прямо на диван, испугав дремавшего кота Тишу. А может и рассчитал, — уж очень глаза у него были весёлые и хитрые. Троллики, вообще народ весёлый и очень любят проказничать.

– Какой ты большо-о-ой! - Лерочка с сомнением посмотрела на компьютер — как в нём мог поместиться Троллик? На экране он был маленьким-маленьким а по комнате прыгал мальчишка с неё ростом, - ты оттуда?

Она ткнула пальцем в сторону компьютера.

– Я оттуда, от верблюда, я оттуда, от верблюда! -Троллику так понравилась эта фраза, очень похожая на дразнилку или считалочку, что он встал на руки, и, повторяя её на разные голоса, прошёлся по комнате.

– Троллик! Перестань баловаться, когда я с тобой разговариваю! - ах, видела бы сейчас Лерочку Мама! Ведь именно эти слова она говорила ей почти всё время.

– Ну, что ты, прямо как взрослая... - Троллик снова встал на ноги, - давай лучше играть! В моряков! Чур, я капитан!

– Нет, я капитан! - Лерочке тоже очень захотелось быть капитаном.

– Девочек-капитанов не бывает — уверенно заявил Троллик и показал язык.

– А вот и бывают! И вообще, девочкам уступать нужно, а ты ещё и язык показываешь! Вот не буду играть!

Троллик задумался. Капитаном быть здорово, но и одному играть неинтересно.

– Давай, ты — капитан, а я пират! Йо-хо-хо! - и он тут же смастерил себе повязку на глаз из шарфа.

Глава вторая,

в которой рассказывается о секретных свойствах бинокля

Отважный Капитан и Злобный Пират долго сражались на подушках по всей акватории Средиземного моря (ни Лерик, ни Троллик не знали что такое «акватория», но так всегда говорят про моря и океаны). Наконец, решено было устроить перемирие на сок с пряниками, и, в знак этого, выкурить, по индейскому обычаю, настоящую Трубку Мира. Трубки не нашлось, и они решили передавать друг-другу чашку с соком.

Посреди бескрайней ночной прерии, в вигваме, у костра, заключали перемирие два великих вождя.

– Клянусь мясом бизона, которого мы едим, что никогда не буду воевать с тобой, вождь племени троллей Белое Перо, - и великий вождь человеков, по имени Смелая Ласточка, передала ему Кружку Мира.

– И я клянусь мясом бизона, - великий вождь Белое Перо с важным видом отхлебнул из Кружки Мира.

– Ой! Лерик! Я же по важному делу! - Троллик даже подпрыгнул, - у нас же компьютер не работает! Мы же играть не сможем!

Лерочка, успевшая забыть о неприятности, насупилась.

– Папа приедет и всё починит! - уверенно сказала она.

– А когда он приедет? - Троллик повеселел.

– Через две недели... - вот вечно эти мальчишки всё испортят...

– Две недели мы не будем играть?! - ужаснулся Троллик, - так же нельзя! Нужно что-то делать!

– Что?! - Лерочке сильно-сильно захотелось, чтобы компьютер заработал.

– Мне сказали... - Троллик сделал большие глаза, - что компьютеры может чинить только человек. Вот я и пришёл, чтобы позвать тебя...

– Куда?

– Да к нам же, в компьютер! Знаешь, как у нас здорово!

Лерочка посмотрела на Троллика, как на сумасшедшего.

– Троллик, я же настоящая, большая... я в компьютер не влезу... - она объясняла ему как маленькому. Но ей так сильно хотелось пойти с ним!

– Ну и что? Я же стал большим? Давай я тебе покажу, - и Троллик достал из глубоких карманов штанов бинокль.

– Вот, смотри. Это — волшебная штука. Смотришь с одной стороны — всё маленькое-маленькое, а с другой, — всё большое-большое... - Троллик сделал таинственное лицо и говорил громким шёпотом.

– Это же обыкновенный бинокль! - засмеялась Лерочка, - каждый ребёнок знает!

– Ну, бинокль или не бинокль, а я не вруша! - Троллик обиделся и отвернулся.

– Троллик, все знают, что с одной стороны у бинокля всё маленькое, а с другой большое, - примирительно сказала Лерочка.

– Все знают? - Троллик от удивления даже забыл, что он обиделся, - А почему никто к нам в гости не приходит?

– Ну, это же только картинка. На самом деле всё остаётся таким, как есть.

– А вот и нет, а вот и нет, - радостно запрыгал Троллик, - и ничего вы не знаете! Нужно сильно-сильно захотеть и идти вперёд! Тогда станешь маленьким или большим! Только, тсс! Ты никому не говори! Смотри! - он поднёс бинокль к глазам и сделал шаг.

Там, где только что стоял весёлый мальчишка с зелёной шевелюрой появился кто-то маленький и похожий на куклу. Вот кукла шагнула и стала маленькой, размером с муравья, потом пропала и она.

Лерочка зажмурилась и потрясла головой.

– Так не бывает, - сказала она себе, - я сплю.

– Бывает! - рядом вновь стоял улыбающийся Троллик, - попробуй!

Лерочке отчаянно захотелось попробовать и она приложив бинокль к глазам сделала малюсенький шажок. Что-то хлопнуло её по голове.

– Не с той стороны... - пропищал кто-то.

Лерочка стояла согнувшись. Комната сжалась и стала похожей на собачью будку. Потолок не давал разогнуться, а перед ней прыгал маленький Троллик.

– Ты не с той стороны в бинокль смотрела! - вновь пропищал он, - переверни!

Лерочка послушно перевернула бинокль и снова сделала шаг. Комната вновь стала такой как всегда.

– Ты осторожней... а если бы ты стала очень большой? Такой, что дом бы лопнул? - Троллик снова сделал испуганные глаза.

– Здорово! А ну-ка... - и Лерочка, перевернув бинокль, сделала пару шагов. Она стояла на огромном поле, из которого росли мохнатые верёвки. Далеко впереди возвышался огромный великан. Великан шагнул к ней, а потом стал быстро-быстро уменьшаться, пока не превратился в Троллика.

– Троллик, у меня получилось! Смотри, как здорово! - Лерочка запрыгала от восторга на мягких верёвках.

– Ага, здорово. Только до компьютера очень долго идти. Давай, увеличивайся.

– Зануда, - Лерочка показала ему язык. Она, конечно, была воспитанная девочка, но, когда слов не хватает, высунутый язык очень помогает в разговоре, - ладно, потом ещё попробую.

Как здорово будет в прятки играть — никто не найдёт!

Она снова перевернула бинокль и пошла. Огромное поле стало ковром, а комната комнатой.

– Пойдём, ну пойдём скорее, - тянул её Троллик в сторону компьютера.

Они взяли пакет с пряниками и коробочку с соком — вдруг в дороге им снова захочется выпить Чашу Мира? Потом взялись за руки и пошли.

Глава третья

Что течёт по проводам?

Мир снова стал огромным и незнакомым. Лерочке хотелось посмотреть, что вокруг, как изменилась привычная комната, попрыгать на мягких верёвках ковра, или отправиться в далёкое путешествие под книжный шкаф, но Троллик торопил её.

Они подошли к огромному непонятному Чему-То, от которого уходила вдаль толстенная труба. Такая толстенная, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть её верх. Здесь слышалось негромкое басовитое гудение.

– Ну что, поплыли? - Троллик открыл небольшую дверцу в трубе.

– Куда? А это что? - интересно же!

– Это? Это провод. По нему течёт это, как его, иликтричество, вот! Троллик был ужасно горд от того, что знает такое трудное слово. Лерочка, конечно знала, что правильно нужно говорить «электричество», но она была вежливой девочкой и не стала поправлять его, словно какая-нибудь Катька-Зануда из её группы в детском саду.

– Ой! - ойкнула Лерочка слегка испугавшись — мне Мама всегда говорит, что от электричества нужно держаться подальше. Это опасно!

– А вот и нет, а вот и нет! - запрыгал Троллик — это для человеков опасно, а для компьютерных человечков — нет! Мы его едим!

– Троллик! Но я — то человек! - Лерочка снова объясняла ему как маленькому.

– А вот и нет, а вот и нет! Троллик даже головой в такт покачивал — ты в бинокль смотрела? Маленькая стала? Ты теперь как я!

– А вдруг нет?! - засомневалась Лерочка.

– Да ты не бойся! Давай я тебе чуть-чуть электричества дам потрогать? Совсем-совсем немного? - и не успела она ответить, как Троллик исчез за дверцей.

Почти тут же Троллик вернулся и протянул Лерочке раскрытую ладонь. На ней лежал, мягко переливаясь бело-голубым светом и подрагивая, словно бабушкино желе, маленький шарик.

– Вот. Потрогай. Это совсем не больно! - шарик выглядел очень красиво и совсем не страшно.

– Ой! Он тёплый и щекотится! - шарик перекатился в её руку словно сам-собой, - Какой красивый... Можно, я его заберу?

– Да пожалуйста! - великодушно разрешил Троллик, - По проводу целая речка течёт.

Путешественники зашли внутрь провода. Здесь было светло, словно лунной ночью, только свет шёл снизу от речки электричества. У маленького причала стояла лодочка, на которой они и отправились в путь.

Плыть по проводу было здорово, хоть и немного страшно. Совсем капельку страшно. Электрическая речка светила ровным бело-голубым светом и быстро несла их лодочку. Наконец, впереди показались огромные открытые ворота с надписью «ВКЛ».

– Что это, Троллик? И что значит «ВКЛ»?

– Это выключатель. Когда ты нажимаешь кнопку на компьютере — ворота открываются и электричество течёт в компьютер. Ты ВКЛючаешь его, вот и «ВКЛ». А если нажать ещё раз, ворота закроются и будет «ВЫКЛ».

– А, знаю, - ВЫКЛючено! Тогда, если ты его ВКЛючаешь, он должен называться ВКЛючателем! Значит правильно его называть ВКЛючатель-ВЫКЛючатель! Вот!

Глава четвёртая

где рассказывается о БЛОКЕ ПИТАНИЯ, который кормит весь компьютер

Лодка, мягко покачиваясь, ткнулась в причал. Дальше реку перегораживала плотина с несколькими небольшими подъёмными воротами, которые называются шлюзами. У шлюзов суетились человечки, постоянно то открывая, то закрывая ворота.

– Троллик, а что они делают?

– Они разделяют реку на несколько ручейков. В нашем компьютере живёт много разных человечков, и всем нужно электричество. Вот они и делят речку на несколько. Пойдём, посмотрим.

Они подошли поближе, мимо большого указателя «БЛОК ПИТАНИЯ», прямо к суетящимся у шлюзов человечкам. За каждым из шлюзов начиналась маленькая речка-ручей, на берегу которой сидел человечек с длинной полосатой палкой и измерял уровень электричества. У каждого человечка на груди была карточка с надписью «СТАБИЛИЗАТОР НАПРЯЖЕНИЯ» и цифры. Человечки гордились своей работой — ещё-бы, они отвечают за питание всего компьютера!

– Одиннадцать с половиной, уровень падает! - кричал один, и человечки тут же открывали маленькие ворота сильнее.

– Больше пяти, - кричал другой, и ворота начинали закрываться.

Лерик с Тролликом немножко побегали от одного человечка с палкой к другому, посмотрели, как открывают и закрывают ворота, но быстро устали. Тогда они присели в тенёчке и выпили сок с пряниками.

– Троллик, а раз я теперь компьютерная, как и ты, то мне наверное тоже можно питаться электричеством?

– Можно, но пряники с соком вкуснее, - Троллик с сожалением посмотрел на пряник, который никак не хотел доедаться, - ты можешь есть что хочешь, у тебя же нет диеты...

Лерочка достала из кармашка электрический шарик и осторожно лизнула.

Никогда так не делайте, пока не стали маленькими и компьютерными — для настоящих людей электричество совершенно не съедобно!

Шарик освежал и чуть кислил, словно был полит лимонным соком. Вкусно.

– Троллик, а ваше электричество вкусное! - и Лерочка с удовольствием проглотила шарик.

– Вкусное, только надоедает. Представь, что ты можешь есть только электричество и ничего больше! Ни пряников, ни сока, ни мороженого, ни тортов, ни конфет... Только электричество. Диета.

Мама Лерочки, время от времени, «сидела на диете», и теперь Лерочка поняла, что это такое, — можно пить только из какого-то одного ручья, а хочется пряников с соком.

Они ещё немного отдохнули и пошли дальше, вдоль светившихся бело-голубым светом ручейков.

Глава пятая,

канцелярская.

Наши герои весело шагали по еле заметной тропинке.

– Троллик, а как мы будем чинить компьютер? - спросила Лерочка.

– Не знаю. Нужно спросить у БИОС-а.

– А это кто? Большой Игрушечный Обаятельный Слон? - и Лерочка весело рассмеялась.

– Ну ты и сказала... Это человек такой. Он — знает как, что и кому в компьютере нужно делать. Наверное, он самый-самый главный.

– Его так зовут? БИОС? Какое странное имя..

– Нет, у него на домике так написано - «БИОС». Поэтому все говорят о нём «БИОС». А что это такое никто не знает. Может это Бабочки Ищущие Остроухих Собак? - сказал Троллик и тоже засмеялся.

– Нет! Это - Большие Истории Оладьев Самопёков!

– Бабурка Имертная Ослопно Соченная!

– А что это?

– Не знаю, но здорово!

– Бахтеря Исторга Ожеля Совлявая!

Так они шли по тропинке, придумывая всё новые и новые названия. Наконец, показался серый гранитный дом с колоннами, очень похожий на тот, что стоял в центре города, в котором жила Лерочка. Только на том висел флаг и буквы складывались в надпись «МЭРИЯ» (наверное потому, что там живёт мэр, - подумала Лерочка). На этом доме флага не было, зато висела табличка с золотыми буквами «БИОС». «Наверное, его всё-же так зовут», - решили путешественники. Раз в «МЭРИИ» — мэр, значит в «БИОСЕ» - Биос.

К дубовой входной двери вели четыре каменные ступеньки. Дверь выглядела такой тяжёлой, что Лерочка даже засомневалась, что они смогут её открыть. Вместе с Тролликом, они изо всех сил потянули за массивную бронзовую ручку. Дверь открылась неожиданно легко, чуть не ударив их по лбу (говорила Мама, что открывать двери нужно осторожно).

Внутри было сумрачно, и пахло бумагой. Всё помещение заставлено шкафами с толстыми картонными папками. На корешках виднелись разные скучные слова «Инструкция», «Операция», «Порядок доступа». Лерочка сразу вспомнила, как Мама рассказывает подругам о работе. Мама у Лерочки работала в банке. Когда Лерочка была совсем-совсем маленькая, давно-давно, года два назад, она думала, что мама днём сидит в большой, стеклянной банке. Как те, в которых бабушка солит помидорки, только очень большой и жалела её. Теперь-то она знает, что это просто большой дом, где взрослые прячут деньги. Правильно, там ни мороженного, ни игрушек, - что с ними случится?

Так вот, увидев все эти слова на папках, Лерочка сразу вспомнила Мамину работу, где тоже были всякие «инструкции», «операции», и другие скучные слова.

– Я знаю, Троллик! «БИОС» - это банк такой!

Возле стеллажей стаял невысокий столик с лампой под зелёным абажуром. Из-за стола выглядывал седой дедушка с длинной лохматой бородой и огромными очками с толстенными стёклами, делавшими его похожим на Белую Сову, которую Лерочка видела в зоопарке.

– Здравствуйте! - хором поздоровались с ним Лерочка и Троллик. Воспитанные дети всегда сначала здороваются, а потом уже задают вопросы.

– Хм, гм... Здравствуйте, - воспитанно ответил дедушка, - а вы кто такие?

– Я - Троллик, а она — Лерочка, - сразу затароторил Троллик, - она настоящая, человековая девочка, мы пришли чинить компьютер!

– Ух, какой торопыга! Хм, гм, - дедушка поправил очки и внимательно посмотрел на Лерочку, - неужели настоящий человек? Любопытно, любопытно, хм, гм.

– Дедушка Биос, вы же всё-всё знаете, скажите, как нам починить компьютер? - Биос удивлённо посмотрел на Лерочку.

– Как ты меня назвала? БИОС? Хм, гм. БИОС. Я — Архивариус. А БИОС — библиотека, где хранятся основные инструкции и законы, по которым живёт компьютер. Когда ты включаешь компьютер, я выдаю каждому инструкцию, как он должен работать, а потом бужу Операционную Систему, которая управляет компьютером. Это всё, что я знаю.

– Вы не знаете, как починить компьютер? - расстроилась Лерочка, - а кто знает?

– Хм. Гм. Спросите лучше у Операционной Системы, — компьютером управляет она. Если уж кто и знает, всё-всё, так это Операционная Система. Идите по Системной Шине, там есть указатели.

Глава шестая

в которой рассказывается о СИСТЕМНОЙ ШИНЕ и рыцарях-защитниках ОПЕРАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ

Системная Шина оказалась широкой и удобной дорогой, по которой туда и сюда сновали маленькие человечки с пакетами в руках. Бегали они настолько быстро, что разглядеть их никак не удавалось. Все они кричали: «Срочно! Пакет данных! Доставить немедленно!», - чем создавали такой шум, какой бывает на Новогоднем утреннике, когда дети зовут дедушку Мороза. У Лерочки с Тролликом даже в ушах зазвенело от этого шума, но впереди появился указатель «Операционная Система» и они свернули с Системной Шины, оставив его позади.

– Троллик, а на Системной Шине всегда так шумно? - поинтересовалась Лерочка.

– Всегда. Это — главная дорога в компьютере. Тут всегда бегают курьеры, которые несут пакеты в разные места компьютера. У вас на центральной улице разве не так?

Лерочка подумала, вспомнила, как они с Мамой и Папой ездили в зоопарк, сколько там было машин и людей и кивнула:

– У нас так же. Только ещё машин много.

Дорога обогнула небольшую рощу, и в открывшейся долине путешественники увидели сияющий дворец.

– Здорово! Прямо, как в сказке! - Лерочка замерла, восхищённая красотой замка, - тут обязательно должна жить королева или принцесса!

Не успели наши путешественники приблизиться к воротам, как откуда не возьмись выскочили два закованных в латы рыцаря. На щите одного было написано «Файервол», а у второго «Антивирус»

– Стой! Кто такие? - спросили они хором.

– Я, - Валерия, а он, - Троллик, - представилась Лерочка.

– А может, вы вирусы неизвестные? - недоверчиво спросил «Антивирус».

– Или шпионы троянские? - поддержал его «Файервол».

– Никакие мы не шпионы! - Лерочка даже обиделась, - Я — девочка! Троллик — тролль, только добрый. А троянский был конь! Мне Мама книжку о нём читала. А может, вы сами шпионы?! - рыцари на мгновение потеряли дар речи.

– Мы — защитники Её Высочества Операционной Системы! Мы должны проверять всех, кто приходит в компьютер, чтобы вирусы и шпионы не пробрались. Вот! И вас проверим!

Рыцари достали из карманов линейки и большие-большие книжки. Лерочка заглянула одним глазком (подглядывать нехорошо, но интересно же!) - там были нарисованы разные злодеи и написано: «вредоносные программы». Рыцари быстро измерили Лерочку и Троллика, как врач в садике, спросили вес, потом полистали свои книжки, сравнивая их с рисунками злодеев.

– Не подходят, - грустно вздохнул рыцарь «Файервол».

– А может, вы всё-таки вредоносные, только неизвестные? - с надеждой поинтересовался «Антивирус».

– Мы полезные! - возмутился Троллик, - мы компьютер идём чинить!

– Ну, раз так, - проходите, - разрешили погрустневшие рыцари, - вот не везёт! Стоим на страже без сна и покоя, проверяем всех, кто в компьютер приходит, а злодеев всё нет и нет.

– А вы отдохните, раз нет злодеев, - Лерочке стало жалко грустных рыцарей.

– Как это - «отдохните»?! А вдруг вирус?! Да и на отдых нас только человек отправить может.

– Так я же вам сказала: я — девочка! Человеческая девочка! Отдыхайте!

Они пообещали рыцарям, что если им встретится вирус, или зловредная программа, они их обязательно позовут, и те устроились на отдых под деревьями, удобно расположившись на зелёной траве.

Замок бурлил, как восточный базар. Туда и сюда сновали гонцы с приказами, громко крича и требуя, чтобы их пропустили:

– Донесение от Активной Программы! Пользователь нажал клавишу!

– Её светлость повелевает запустить Программу Рисования Окон!

– Срочное задание в Очередь Печати!

Лерочка с Тролликом даже растерялись, не зная куда им идти; но тут к ним подошёл Очень Важный Мужчина с красивым жезлом в руках.

– Дети, вы потерялись? - спросил он.

– Здравствуйте, дяденька, - поздоровались путешественники, - мы пришли к Операционной Системе.

– Я не «дяденька», я — Обработчик Событий, - строго сказал им Обработчик Событий, - скажите мне, кто вы и по какому делу, и я решу, куда вам нужно идти.

– Мы идём к Операционной Системе, чтобы починить компьютер, - гордо заявил Троллик.

– Компьютер сломался?! - ужаснулся Обработчик Событий, сразу потеряв всю свою важность, - Тогда пойдёмте скорее, я вас провожу!

(конец отрывка)

Голая Правда

«...худощавый, сутулый человек, с открытым, беззащитным взглядом. Посмотрите на его пальцы - длинные, нервные, словно принадлежащие скрипачу. Светлая, по мальчишечьи вихрастая шевелюра. Вот он, перед вами, — маленький, одинокий и беззащитный.

Нужно было убить его в детстве...»

Федя Кузякин не был заводилой в школе. Наоборот, - мелкий, едва переросший плечи одноклассников очкарик, личность презираемая и гонимая. Его замечали, только чтобы выдать пендель или щелбан. Неблагодарный Кузякин, не ценил полученного внимания и старался укрыться в зооуголке или школьной библиотеке.

Именно с этого всё началось. Федя полюбил биологию и книги.

Нет, ничего страшного в этом не было бы, увлекись Федя поэзией, или литературоведением. На худой конец, он мог бы увлечься Достоевским, Диккенсом или Грином и стать писателем. Жёг бы сердца глаголами, но всё-же в ограниченном количестве. Или, мог же Кузякин стать сторожем зоопарка и посвятить себя благородному делу спасения редких животных, в отдельно взятой клетке?

Мог. Только, увлёкся Федя фантастическими детективами, шпионскими романами и вирусологией.

И ещё, Федя мечтал о Правде; - например, скажи Синицын Ольге Ивановне, что подошёл к Кузякину, чтобы напомнить его худосочной заднице, что такое хороший пендель, а не «чтобы он помог с геометрией», и количество зла в мире уменьшилось бы. Пускай не во всём мире, а лишь в его, личном, мире Феди Кузякина, но всё-таки?

Кто-то может сказать, что во всём виноват Синицын, и будет не прав. Тысячи Синицыных пинают попы тысячам Кузякиных, и всё нормально. Нет, проблема именно в этом, конкретном Кузякине, по имени Федя.

Итак, Фёдор Кузякин закончил школу тихим мечтателем, любителем романов, вирусов и Правды. Впереди лежало пять университетских лет, полных презрительного невнимания девушек. Ровно через пять лет, он, молодой специалист, переступил порог института вирусологии.

Катастрофа ещё не произошла.

Её можно было бы избежать, окажись институт нормальным коллективом, работающим, как и все мы, за деньги, а не сборищем увлечённых мечтателей, работающих за Идею. Нет, конечно, светлые личности были и там. Например, академик Васильев, упорно, из года в год, публикующий старую студенческую статью под новым названием и регулярно получающий президентские премии.

Увы. Фёдору Кузякину не повезло, а вместе с ним не повезло Человечеству. Была в институте лаборатория твердолобого, махрового исследователя-романтика, прошибавшего высоким лбом все препятствия и умудрявшегося двигать науку.

Именно в это, заразное различными идеями место, и попал Фёдор Кузякин.

Эта тщедушная сволочь в роговых очках, мечтала о Правде для всех, славе и шпионских страстях.

Ночами ему снились погони, чудеса шпионской микротехники, запрятанные в любимый смокинг, и восхищённые взгляды девушек модельной внешности.

Во сне Кузякин выпячивал впалую грудь, обнимал красотку и говорил мужественные, необыкновенно значимые слова, заставлявшие девушек ахать и восторженно закатывать глаза, крепче прижимаясь к его шпионскому альтер-эго.

Утром он просыпался на старом, продавленном диване, под воркование мамы, твёрдо уверенной, что её Феденька — недооценённый красавец и гений.

Мужественных слов не помнил; вместо смокинга, натягивал старый джемпер, джинсы, и шёл в институт, воевать с микробами и вирусами.

Катастрофа началась ранним зимним вечером.

Как это часто бывает, идея пришла неожиданно.

Фёдор чихал, закутанный в тёплый плед, поражённый непобедимой болезнью нашего времени — гриппом. Чихал, погружённый в перипетии жизни очередного многонулевого агента. Страницы, ещё пахнущего типографской краской романа, заставляли его забыть и температуру и метель, упорно чертившую полоски на пейзаже за окном. Он жил душной тропической ночью, похищением врага, из которого сыворотка правды вытянет нужные миру сведения.

Фёдя задумался: как было бы здорово, если бы сыворотку правды не нужно было вводить, - подсыпал порошка или капнул в вино, или ещё что-то, и спрашивай ничего не подозревающего человека. Как бы так сделать... И чтобы все, - только правду...

Он снова чихнул...

ГРИПП!

Что может быть незаметнее и проще, чем переносить сыворотку правды вирусами! Незаметно заставить любого говорить правду!

Гром грянул.

Фёдор Кузякин, никому ещё не известный враг человечества, держал в руках пробирку. Пробирку, в которой жил новый грипп. Грипп, который выделял, в качестве токсина, сыворотку правды.

Так пришёл Судный День.

Первым пострадал референт Гришаев, пригласивший на свидание лаборантку Лидочку.

Гришаев поднял бокал вина, готовясь произнести давно отрепетированный двусмысленный комплимент, предназначенный для настройки Лидочки на нужную волну, и... чихнул. В голове слегка зашумело, словно бокал вина был уже выпит, при том не один, и Гришаев ощутил непреодолимый внутренний зуд. Словно со стороны он слушал собственные слова:

– Лидочка, не обольщайтесь, - семью я ради Вас не брошу, да и в карьере не помогу. Просто жена в отъезде, и грех упускать такой шанс. Вы молоды и наивны, чем я и намерен воспользоваться. Я даже на ресторане сэкономил, пригласив Вас в третьеразрядное кафе. И ещё...

Что он собирался сказать дальше - осталось неизвестным, поскольку звучная пощёчина прервала монолог.

Эпидемия расширялась и набирала силу, словно круги от камня упавшего в воду.

Супруги, взахлёб рассказывающие друг-другу об изменах и мелких обманах...

Мальчишки, признающиеся забывшему от недоумения о ремне отцу, как в прошлом году стирали двойку в дневнике, а в этом таскали втихаря сигареты...

Продавцы, кричащие покупателям, что продукты просроченные, а в пельменях давно нет мяса...

Первое беспокойство в высших сферах вызвал депутат, вдруг рассказавший в прямом эфире о своём участии в разворовывании государственных денег и назвавший несколько громких имён.

Фёдор Кузякин, гордо выложил интернет-обращение о том, что благодаря его стараниям мир лжи умер, и наступило время Правды.

Высшие сферы объявили эпидемию «Гриппа Правды» национальным бедствием, бросили на борьбу МЧС, армию, пожарных, спец службы, самого министра здравоохранения, но было поздно.

Меньше чем за месяц привычный мир рухнул.

Не помогли ни запоздалые кордоны на границах, ни всеобщие прививки.

Патриарх Всея и Всех признался, что в Бога не верит, а церковь - просто удачный бизнес...

Политики публично рыдали, бия мозолистыми от пересчитывания денег руками в увешанные благодарностями груди и каялись...

Банкиры рассказывали о сущности финансовой системы, как метода заставить работать вместо себя других...

Бизнес умирал. Попробуйте продать молоко, честно рассказывая, что оно попало в пакет прямо с поля сои, минуя корову. Или телевизор, признаваясь, что он испортит зрение, загадит мозг а для его производства был уничтожен квадратный километр живой среды, со всеми её обитателями.

Лидеры стран, по привычке, произносили пламенные речи, но говорили о том, что их не волнует как живёт народ.

Люди посыпали головы пеплом, семьи распадались...

Мир агонизировал. Его безудержно рвало правдой.

Неизвестно, чем бы всё кончилось, окажись выведенный Кузякиным штамм более стойким.

Мир спасло солнце.

Сначала, победное шествие «Гриппа Правды» остановили жаркие регионы. Правители стран, не испивших горькой чаши Правды, тут же создали полосу отчуждения, эвакуировав из опасных зон население и введя поголовное ношение марлевых повязок.

Обсуждалась возможность тотального ядерного удара по остальной части планеты, но, слава Богу, не успели.

В регионы, где свирепствовала эпидемия, пришло жаркое лето и добило жуткую болезнь.

Мир был спасён.

Наступает новый Золотой Век Человечества. Будет он счастливым и благословенным, ибо, как говорят пастыри наши: «не ложь во спасение, но спасение лжи есть главная добродетель, присущая человеку». Наконец-то мы поняли и приняли эту Истину.

«... так посмотрите же на этот стеклянный шар, с надписью «Враг Человечества». Вот он, внутри. Худощавый, сутулый человек с открытым, беззащитным взглядом. Посмотрите на его пальцы, длинные, нервные, словно принадлежащие скрипачу. Мальчишечья, вихрастая шевелюра. Вот он, перед вами — маленький, одинокий и беззащитный.

Его нужно было убить в детстве...

Теперь он — назидание. Назидание тем, кто верит в Голую Правду.

Смотрите на её синюшную худобу и неприкрытый срам.

Смотрите, - вот она!»

Два килограмма макулатуры

(рассказ)

«... и впереди Артёма ждал рассвет. Рассвет новой, счастливой жизни. КОНЕЦ».

Серёга перечитал последнюю строчку и вздохнул, - права Ритка, графоман он, и больше никто. Из детской доносился приглушённый голос жены, читавшей дочке сказку.

Права. Никогда ему не стать писателем. А как всё замечательно начиналось...

Сергей чертыхнулся, отмахиваясь от очередного клуба едкой пыли. Разбирать хлам на чердаке дачного домика была идея жены, исполнение которой, как всегда, досталось ему. С дачей им повезло — старый, но очень хороший дом с довольно запущенным садом достался очень дёшево. О бывшем хозяине ходили слухи, что он то-ли колдун, то-ли чернокнижник, то-ли писатель-неудачник. По крайней мере так шептались местные сплетницы. Сергею было в общем-то всё-равно и в детали он не вдавался. Зато цена, запрашиваемая наследницей — дальней родственницей покойного была замечательной. Пусть дачный посёлок далековато от города, и потому не престижный. Пусть бывший хозяин был чудиком. Зато Рита и Анька будут всё лето на свежем воздухе.

Тут, надо признать, Сергей немного лукавил — мог он себе позволить и место престижнее и домик поновее, но старый дом, стоящий в глубине сада, ему очень понравился. В душе он всё ещё оставался мальчишкой, которому новое место со своей историей странного хозяина и внешним видом, живо напоминавшем различные таинственные и волшебные сказки детства, был дверью в мир фантазии. Дверью в детство.

Очередная паутина, налипшая, словно специально на лицо, прорвала плотину копившегося раздражения и Сергей зло пнул кучу хлама, заполнившего чердак. Куча начала разваливаться, роняя то колченогий стул, то выцветший до сера абажур, то иное «сокровище». Когда водопад хлама иссяк, а поднятое облако пыли рассеялось Чердак напоминал уже не склад старьёвщика, а поле боя.

– Серёж, что там у тебя происходит? - в проёме люка показались Рита и Анютка, чей любопытный носик не мог оставить без внимания ни одного события, - ой, какой бардак ты устроил...

– Ничего, я скоро закончу. Интересно, сколько лет тут копился хлам?

Понемногу чердак обретал благопристойный вид. Одним из последних Сергею попался чемоданчик-футляр странной формы. Потёртый, местами лопнувший дермантин, металлические накладки, чуть тронутые ржавчиной — в целом состояние чемоданчика было не таким плохим — просто старая вещь. Чемоданчик оказался чехлом, с притаившейся внутри печатной машинкой «Ундервуд» и несколькими листами чистой, чуть пожелтевшей бумаги. Потёртые до масляного блеска клавиши, словно просились под пальцы. Печатная машинка так понравилась ему, что перекочевала с чердака на стол в спальне.

– Зачем тебе это старьё? - поинтересовалась Рита.

– Писать буду! - гордо ответил Сергей и изобразил приличную случаю позу великого писателя в раздумьях. Рита рассмеялась, но том вопрос и закрыли.

Вечером Сергей то и дело поглядывал на стоящую в угу стола машинку. Она притягивала его взгляд, занимала мысли. Наконец он решился. Заправил чистый лист и зачем-то погоняв туда-сюда каретку неумело отпечатал:

«Покорение себя. Не выдуманная история Артёма Самарина»

Заглавие ему понравилось. Он чуть призадумался, и начал печатать. Слова лились сами собой, словно он вспоминал недавно прочитанную книгу.

С того дня машинка занимала все его вечера. Поначалу Рита посмеивалась, просила прочитать «его великое творение», считая очередным безобидным увлечением. Затем появилось недоумение, раздражение и даже злость — машинка словно стала её соперницей. Потом злость прошла — а вдруг её Серёжка и впрямь станет писателем? Понемногу она избавила его от всех домашних хлопот, стала шикать на Анютку, требовавшую внимания отца - «папа работает». Сергей не замечал ничего. Он писал с упоением неофита.

Наконец роман был окончен. Толстая папка отпечатанных на машинке листов содержала три экземпляра. Толстая папка, вместившая год работы. Сергей бережно сложил листочки и тщательно завязал тесёмки.

Рано утром он, окрылённый, отправился в издательство.

На этом сказка кончилась. Рукопись печатать не хотели. Он получал отказы вежливые, отказы под благовидным предлогом, отказы с конструктивной критикой, и просто хамские. Поначалу Рита его поддерживала и подбадривала — ничего, найдёт и он своего издателя. Но потом в ней что-то сломалось.

– Брось ты своё графоманство! Ну не вышло из тебя писателя, так что? Не всем же дано. С этой писаниной ты о нас совсем забыл! С Анькой когда последний раз играл?

Слова жгли его. Справедливые слова. Он заперся в комнате и перечитал рукопись. Всё правда — и язык простоват, и сюжет не впечатляет. Кому интересна простая жизнь простого парня?

«... и впереди Артёма ждал рассвет. Рассвет новой, счастливой жизни. КОНЕЦ».

Серёга перечитал последнюю строчку и вздохнул, - права Ритка, графоман он, и больше никто. Права. Никогда ему не стать писателем.

Утром Сергей отнёс папку в пункт приёма макулатуры.

– Два килограмма, - сухо бросил приёмщик, записывая вес в ведомость.

«Два килограмма макулатуры. Два килограмма макулатуры за год» - крутилась в голове грустная мысль, словно заикающаяся пластинка.

Жизнь вновь вошла в привычное русло. Машинка перекочевала на антресоли, исторически служившие местом собрания для вещей, которые выбросить жалко, а применения не находится. Он работал, продвигался по службе, гулял с женой и дочерью. Вроде всё хорошо, но порой на Сергея накатывала тоска. Пальцы просили потёртых эбонитовых клавиш, а перед глазами вставали не напечатанные строки. Тянула его машинка, ещё как тянула, но Сергей не поддавался — не выйдет из него писателя. Не будут люди зачитываться его романами, не войдёт его имя в хрестоматию литературы. Так-что нечего тратить время на пустяки. Точка.

Промозглым ноябрьским вечером звонок в дверь оторвал Сергея от очередных тоскливых раздумий.

– Извините, пожалуйста, здесь живёт Сергей Викторович Коваленко? - в дверном проёме стоял молодой парень в сером костюме.

– Это я. А что собственно случилось? - парень был незнаком Сергею

– Да Вы не беспокойтесь, ничего не случилось. Дело в том, что меня зовут Артём Самарин. Я хотел сказать Вам спасибо...

Тёме было муторно. Голова болит, живот крутит, сушняк давит. Хреново в общем, - похмелье. Зря он вчера «полирнул» пивком. Хорошо посидели... Потом ещё студентов гоняли... Но полирнул он зря...

Табачный дым никак не хотел проходить в лёгкие, вызывая вместо удовольствия лишь приступы тошноты.

– Кончай перекур мужики. Последняя машина осталась, - он со злостью выкинул окурок.

– Чё, Артёмыч, хреново? Надо было давно пивасиком подлечиться.

– На работе не пью. Давайте закончим скорее.

Перевязанные пачки макулатуры порхали, словно бабочки, направляемые привычными руками грузчиков. Привычная работа, точные, скупые движения : раз, - поймал, два, - отправил дальше. Чёткий, почти музыкальный, ритм движения.

Неожиданно в чётком ритме произошёл сбой — руки неловко приняли пачку, и она, как живая, вывернулась из рук и улетела в угол, рассыпавшись на листочки.

– Совсем Тёмке поплохело, - засмеялись мужики, - иди, поднимай! Мы и без тебя закончим.

Артём хотел что-то возразить, но испытав очередной приступ тошноты, махнул рукой и пошёл собирать разлетевшуюся бумагу. Листочки, высыпавшиеся из лопнувшей картонной папки, словно издеваясь старались убежать от него на лёгком сквозняке. Наконец Артём подобрал последний, и присел на стоящий в углу ящик. Листочки пожелтевшие, с отпечатанным на машинке текстом.

«Тёме было муторно. Голова болит, живот крутит, сушняк давит. Хреново в общем, - похмелье. Зря он вчера «полирнул» пивком. Хорошо посидели... Потом ещё студентов гоняли... Но полирнул он зря...» - бросились ему в глаза строчки. «Прямо про меня», подумал Артём и стал читать дальше.

«Жизнь текла тускло и однообразно, - днём работа, вечером пиво или водка, игра в домино и драки со студентами...»

«Жизнь, как жизнь», мысленно возразил он автору.

«Ещё десяток-другой лет, и пополнит Артём группу «душманов» у пивного бара. Станет так-же, правдами и не правдами, «падать на хвост» ради пары кружек разведённого пива.»

«А вот хрен тебе!» - возмутился в душе Артём, - «Я сам бабки зарабатываю». Но фантазия уже рисовала ему себя, неопрятного, с испитым лицом, похожего на их дворового забулдыгу по кличке «Москва», вечно клянчившего «на поправку».

Между тем глаза его всё бежали и бежали по строчкам:

«Шабаш, мужики! Эй, Тёмка, не усни. Пошли в бар, здоровье поправим!

– Я завязал, - неожиданно для самого себя ответил Артём»

При упоминании пива во рту сразу стало сухо. Сейчас бы и впрямь холодненького... Всё! Пора в бар. Артём решительно сунул листок в папку. «Покорение. Не выдуманная история Артёма Самарина» - прочитал он надпись на старом картоне и застыл ошеломлённый. Артём Самарин! Я — Артём Самарин!

– Эй, Тёмка, не усни. Пошли в бар, здоровье поправим! - раздался над ухом голос бригадира.

Артём вздрогнул и вскочил на ноги.

– Я завязал, - услышал он словно со стороны собственные слова.

– Вы знаете, а я ведь поступил! Точно, как написано! И знаю, что всё будет хорошо, потому, что Вы так написали. Спасибо Вам...

Артём давно ушёл, а Сергей всё сидел на кухне. Потом взял табуретку и достал с антресолей машинку. Она, словно улыбнулась ему всеми своими клавишами и радостно звякнула кареткой.

Он заснул улыбаясь. На столе, в новой картонной папке, лежало несколько отпечатанных страничек. «Мы счастливы!» - было выведено в заглавии нового романа.

Исповедь

Если бы мне пришлось рассказать о себе одним словом, - это было бы просто: влюблён. Всегда влюблён.

Моя жизнь — путешествие на поезде, который нескончаемо долго идёт от точки «А« к точке «Б«, успевая побывать во всех остальных пунктах-буквах.

Или не успевая.

Это уж как повезёт.

Женщины — станции, на которых твой поезд остановился. Красивые, яркие, или серые и незаметные, но все они прекрасны, если научиться смотреть. Порой ты выходишь на незнакомой станции и понимаешь, что именно здесь тебе хочется жить. И ты сходишь с поезда, с чемоданами привычек, событий и ворохом воспоминаний, и начинаешь всё это укладывать на станции, возможно полной собственного багажа.

Или не выходишь, но поезд, несмотря на своё, вечное движение вперёд, каждый вечер высаживает тебя у её ног. И вот ты уже считаешь её - домом, чем-то незыблемым, монументальным, забывая, что жизнь — поезд, и где-то могут перевести стрелку и ты не попадёшь на свою станцию. А порой ты сам — стрелочник, уверенно переводящий свой поезд из уютного тупичка знакомой и родной станции на магистраль, - туда, где ты уверен, есть та самая, единственная станция, с которой не захочется уезжать.

Станции, станции, станции...

Тук-тук, тук-тук...

Ты обрастаешь щетиной, покрываешься дорожной пылью и пахнешь вагонной полкой, казённым бельём и вокзалом. Ты всё ещё иногда бреешься, приводишь себя в порядок, и выходишь к понравившейся станции покорителем пространств, но желания всё меньше.

Всё чаще ты видишь в окнах станций отражение грызущей тебя изнутри тоски. Тоски, которая гонит вперёд не давая толком рассмотреть то, что тебя окружает. И станции чувствуют, и не задерживают, лишь слегка всплакнут серой пеленой дождя, да беззащитно-прощально улыбнутся отблеском в окнах.

И снова тук-тук, тук-тук...

Станции, станции, станции...

Чуть влажное бельё, дежурный чай с дежурной улыбкой, безрассудные откровения случайным попутчикам за бутылкой плохого коньяка...

Станции, станции, станции...

Тук-тук, тук-тук...

Когда это началось?

Да... помню...

Детская железная дорога, белые банты и платье в горошек моей первой станции. Пока понарошку...

Удивительно, но я помню и белые банты, и тепло ладошки, и как мы не стеснялись ходить, взявшись за руки...

Я помню вас всех. Тех, кто был в детстве и в юности. Тех, кто стал моим домом, и тех, кто лишь мелькнул за затянутым дождём окном. Я помню ваши имена, запах волос, смех...

Станции пересадки...

Тук-тук, тук-тук...

Из детства - в юность... Пятнадцать...

Карие глаза с чёртиком, каштановые колечки рассыпанных волос, пьянящий запах жаркого тела...

Так важно, на какой станции ты пересядешь из детства на настоящий поезд. Мне повезло. Моя станция была загадочной, волшебной и нежной. С тех пор, все станции для меня именно такие — волшебные и нежные. И дорога ведёт куда-то в таинственные дали...

Тук-тук, тук-тук...

А могла быть присыпанная угольной пылью и жёванными окурками, с вечным запахом вчерашнего перегара и сонными мухами, лениво перемешивающими кислые запахи привокзального буфета. По какой дороге я бы тогда ехал? И куда?

Тук-тук, тук-тук...

Станции, станции, станции...

Удивительная станция с морским именем... Как ни странно, меня привозил к тебе и поезд детства и поезд юности... и потом... тоже...

Может быть, именно ты и была моей, но я так и не решился выйти из поезда и лишь любовался весной, бушевавшей на аллее...

Вместо этого я вышел на яркой, свежевыбеленной станции, со стройной колоннадой ног, выглядевшей картинкой из глянцевого журнала, но скрипевшей всеми дверями и окнами от любого сквозняка. Станции, с вечно неразборчиво бубнящей ночь напролёт дежурной, неудобным расписанием и непомерными ценами...

Но я люблю и эту станцию. Люблю, за то, что она была первой, у кого я остановился надолго и сам. Люблю, за то, что именно она подарила мне...

Дочь...

Станции, станции, станции...

Тук-тук, тук-тук...

Каким бы не был мой маршрут, но станция, где меня ждёт дочь, самая желанная. Спасибо тебе, станция, я люблю тебя! Не скрипи сильно, когда я заглядываю.

Тук-тук, тук-тук...

Отражение в окне отрастило щетину и живот, неизбежно раскрашивается морщинами и сединой, а колёса всё стучат...

Тук-тук, тук-тук...

Станции, станции, станции...

Чем дальше, тем меньше тебя интересует глянцевый фасад; и тем чаще ты заглядываешь в окна, пытаясь разглядеть, насколько тебе интересно то, что живёт внутри. И ты выходишь на станциях-праздниках, заранее зная, что завтра двинешься в путь, потому, что праздник не может длиться вечно.

Ты заглядываешь на милые и домашне-уютные скромные станции, имея в кармане транзитный билет лишь для того, чтобы провести вечер в их душевном тепле, понимая, что привычка к странствиям скоро сотрёт для тебя и тепло и пастельную окраску, оставив лишь приевшуюся раму. И ты просто обмениваешься с ней своим теплом, которое приятней хранить в памяти, чем надоевшую раму.

Станции, станции, станции...

Тук-тук, тук-тук...

Станция, на которой ты вновь надолго остановился, горит красными листьями рябин в тёплых лучах ранней осени. Она прекрасна, тепла и волшебна. Нет ничего лучше, чем её уютные, чуть потёртые лавочки и шум ветра в листьях рябин, с которыми так хорошо мечтать или размышлять.

Но ты всё ещё любишь путешествовать, и со временем, начинаешь разглядывать карту, читая названия далёких станций, зовущих в неведомое. А поезда призывно стучат рядом: тук-тук, тук-тук...

Нет, ты не собрал чемодан, просто тебе хочется чувствовать, что ты на это способен. Ты просто всё дальше и дальше уходишь во время прогулок, и неведомое всё сильнее зовёт тебя. Ты готов собраться в путь, но боишься не найти потом эту станцию.

А станции плохо без своего пассажира. Она чувствует твою готовность уехать, она боится тебя потерять, но неизвестность ещё хуже. Однажды, она как-бы случайно роняет билет с открытой датой на твоё имя. Билет в неведомое.

И ты не выдерживаешь, и, схватив его, делаешь шаг, и лишь потом понимаешь, что обратного пути не будет. Ты можешь вернуться, только это будет уже чужая станция. Лавочки, на которых так замечательно мечтать и думать, снятся не тебе одному...

Тук-тук, тук-тук...

Станции, станции, станции...

Я помню и люблю всех. И тех, кто дарил мне волшебные минуты; и тех, кто просто дал приют холодным вечером; и тех, на чьих стенах негодный юнец нацарапал неприличное слово ржавым гвоздём. Простите меня, - я просто не понимал, как это больно, когда ржавым гвоздём по юной и доверчивой стенке...

Простите меня и те, в чьих окнах мне не захотелось ничего увидеть, потому, что фасад не был свежеокрашен. Простите... я жалею, что не заглянул... Уверен, вы достойны того, чтобы остаться, просто я был не ваш пассажир...

Тук-тук, тук-тук...

Станции, станции, станции...

Всё больше их остаётся в памяти, всё реже ты выходишь проверить — может уже приехал? И снова мчишься дальше под вечный метроном колёс.

Тук-тук, тук-тук...

Станции, станции, станции...

Иногда ты листаешь старые билеты и думаешь — может уже проехал? Может однажды поезд остановится посреди бескрайней степи, потому, что рельсы кончились, ведь они всегда где-то заканчиваются?! И я пойму, что моя станция осталась где-то позади, ярко и отчётливо увижу её, сохранённую памятью?

Вернуться, спросить, изменить, вернуть?

Железная дорога не имеет разворотов, а поезд идёт вперёд, - не выпрыгнешь, не пересядешь, чтобы вернуться в «тогда«.

Да и нужно ли? Ведь моя станция может быть где-то впереди, а я вернусь, не доехав совсем чуть-чуть?!

И снова чуть влажное бельё, дежурный чай с дежурной улыбкой, безрассудные откровения случайным попутчикам за бутылкой плохого коньяка...

Тук-тук, тук-тук...

Станции, станции, станции...

Я давно обжился в вагоне; мне привычен никогда не повторяющийся пейзаж за окном; я говорю всем, что это и есть счастливая жизнь...

Тук-тук, тук-тук...

Не верьте. Я просто не нашёл свою станцию.

AdaptiveThemes